Кэтрин уже договорилась на работе, что возьмет двухнедельный отпуск с того дня, как племянница окажется дома, и начала подыскивать самые лучшие дневные ясли для работающих матерей. Прежде чем доверить им Эллисон, она непременно должна убедиться, что там все будет на самом высшем уровне. Ей и в голову не приходило, что кто-то может оспорить ее права на ребенка.

Но из этого умиротворенного состояния ее вывел адвокат Мэннингов, не постеснявшийся явиться к ней на работу. Вывалив на стол груду каких-то документов, он скрипучим и самодовольным голосом заявил, что его клиенты “…намерены целиком и полностью взять заботу о ребенке на себя”.

— Мои клиенты готовы взять ребенка и воспитать его как своего собственного. Само собой разумеется, они готовы также возместить вам расходы, связанные со всеми хлопотами, затратами времени и пребыванием ее в больнице в течение последних нескольких недель…

— Вы хотите сказать, откупиться?

— Прошу вас, мисс Эдамс! Мне кажется, вы не совсем адекватно расцениваете намерения моих клиентов. Они обладают возможностями для содержания ребенка в наилучших условиях. Не станете же вы утверждать, что вам безразличны интересы племянницы?

— Мать девочки считала, что в ее интересах будет лучше, если воспитанием займусь я. — У Кэтрин хватило ума не упомянуть о письменном распоряжении сестры.

— Уверен, что отец девочки имел иную точку зрения на ее интересы. — Кэтрин был ненавистен этот снисходительный тон. — Впрочем, вся эта дискуссия носит чисто академический характер. Да ни один суд в мире не отдаст ребенка на попечение работающей девушки с весьма сомнительными моральными устоями, в то время как такие известные и уважаемые люди, как Мэннинги, просто мечтают взять всю ответственность и заботы о своей единственной внучке на себя. Заметьте, родной внучке, наследнице и законной дочери их старшего сына.